В январе 1981 года американские власти потребовали от Ко­уди предъявить сведения о личных доходах. Следует отметить, что факт расследования и все детали он тщательно скрывал и от своей паствы, и от Ватикана. В курсе были лишь его адвокаты и кое-кто из приближенных лиц. Очередная судебная повестка предписывала архиепископу передать судебным органам для изучения финансовую отчетность вверенной ему епархии. Коуди не подчинился этому требованию. Для рядового гражданина Сое­диненных Штатов подобный шаг означал бы неизбежное тюрем­ное заключение. Кардинал считал себя вне опасности. Он заявил без ложной скромности: «Я не утверждаю, что правлю всей страной, я утверждаю только, что правлю в Чикаго!»

Через год после начала расследования, в сентябре 1981 года, когда история попала в печать и «Чикаго сан тайме» сообщила читателям сенсационные подробности, он по-прежнему высоко­мерно отказывался предъявить судебным властям финансовую документацию. Кстати, эта газета, ведя свое параллельное рас­следование деятельности Коуди уже в течение двух лет, помес­тила целую серию материалов, подробно рассказывая обо всем, в чем его обвиняли.

Кардинал не сделал даже попытки оправдаться в глазах общественного мнения. В качестве ответной меры он начал ши­рокую пропагандистскую кампанию в свою защиту, пытаясь при­влечь на свою сторону 2440 тыс. католиков епархии. Его лозун­гом было: «Это не просто атака против меня. Это покушение на авторитет всей церкви».

На многих эта броская, но далекая от истины фраза подей­ствовала. На многих, но не на всех. Общественность Чикаго ока­залась поделенной на два враждующих лагеря. Поначалу боль­шинство было на стороне князя церкви, но мало-помалу и среди его сторонников многие стали задаваться вопросом: почему кар-

динал столь упорно держит в тайне финансовые документы? Ря­ды сторонников начали заметно редеть. Даже самые стойкие на­стаивали на том, чтобы их духовный пастырь подчинился требо­ваниям закона. В ответ на первую судебную повестку он заявил властям через адвокатов: «Я в ответе лишь перед Богом и Ри­мом».

Вскоре после этого он скончался.

Свое предсмертное послание он завещал опубликовать после кончины. В письме не содержалось ни признания вины, ни попы­ток оправдаться. Напротив, оно было полно высокомерия и са­монадеянности, столь свойственных ему при жизни, и заканчи­валось словами: «Я прощаю своих врагов, но господь их не про­стит».