Кроме замаскированных, у Патриса Лумумбы было вполне достаточно и открытых врагов, которые публич­но заявляли о том, что глава конголезского правитель­ства «должен исчезнуть». Так говорил конголезец Му­нонго, такового исхода жаждали видеть европейские по­селенцы в Конго. «Я христианин, — выворачивал свою душонку один из них, — но, как это ни печально, я дол­жен признать: необходимо, чтобы этот человек исчез». Газета «Вашингтон пост энд тайме геральд» позорно про­славила себя высказыванием, достойным фашистского листка: «Освобождение Лумумбы создаст очевидный риск для западных держав». В статье «Практичные лю­ди» газета «Нью-Йорк пост» писала: «Единственный реальный выход, — сказал тихий американец другим американцам в гостиной после обеда, — это убрать’ Лу­мумбу с дороги. Так мы покончим с проблемой».

Альбер Калонжи прислал телеграмму леонольдвиль- ским властям и предложил, чтобы арестованный премьер- министр был доставлен н Баквангу, столицу «алмазной республики», где он полновластный хозяин и знает, как поступить с Лумумбой.

Но узник оставался в Тисвиле. Он сам поведал об условиях заключения: из тюрьмы Лумумбе удалось пе­редать письмо на имя специального представителя ООН в Конго индийца РадЖешвара Дайяла. Оп писал:

«Господин специальный представитель!

Я с удовлетворением отмечаю нанесенный 27 де­кабря прошлого года визит Красного Креста, который занялся моей судьбой, а также судьбой других парламен­тариев, которые находятся вместе со мной в тюрьме. Я рассказал о нечеловеческих условиях, в которых мы живем.

Вкратце наше положение таково: я нахожусь здесь вместе с семью другими парламентариями. Среди них председатель сената Окито, служащий сената и шофер. Таким образом, всего нас десять человек. Нас заперли в сырых камерах со 2 декабря I960 года. Ни разу нам не позволили выйти. Обед, который нам приносят два раза в день, очень плохой. В течение трех-четырех дней я вообще ничего не ел, удовлетворяясь только бананом. Я поставил в известность об этом врача из Красного Креста, которого ко мне направили. Я сделал это в при­сутствии полковника из Тисвиля. Я потребовал, чтобы мпе купили на мои деньги фруктов, так как та пища, которую мне здесь дают, плохая. И хотя врач дал на это разрешение, военные власти, охраняющие меня, отказа­ли в этом. Они сказали, что исполняют приказ, получен­ный от главы государства. Врач из Тисвиля предписал мне небольшую прогулку каждый вечер, с тем чтобы я мог хотя бы ненадолго выходить из камеры. Но пол­ковник и районный комиссар отказывают мне в этом. Одежда, которую я ношу, пе стиралась в течение тридца­ти пяти дней. Мне запрещают носить обувь.