Лумумба осудил провокационную позицию Соединен­ных Штатов. Он предлагал провести «народный референ­дум»… под наблюдением комиссии Организации Объеди­ненных Наций. Ответа не последовало. 21 ноября солдаты

Бинзы атаковали резиденцию ганских дипломатов в Лео­польдвиле. На другой день Генеральная Ассамблея при­знала «полномочия» президента Касавубу.

Об ошибках размышлял и Лумумба. Вот Касавубу скрипучим голоском читает текст присяги: «Я клянусь соблюдать законы конголезской нации и поддерживать национальную независимость и целостность территории Конго». Он всегда зачитывал заранее подготовленные бу­мажки. Лумумба знал о тайных связях Касавубу с Юлу: в Браззавиле у «короля Каса» имелся свой особняк, где он проводил время, «отдыхая от политики и семьи». Два президента быстро уладили возникший было конфликт: сразу же после провозглашения независимости Конго со столицей в Леопольдвиле Юлу прислал ноту протеста, в которой просил изменить название Республика Конго, так как такая уже существует на правом берегу реки! Радио Браззавиля постоянно распространяло грязные вы­мыслы о Лумумбе: оно ни одного плохого слова не сказа­ло о Касавубу. В последней передаче говорилось, что Лумумба получил новые миллионы «от коммунистических стран», а у него не было ни франка в кармане. Только сейчас, когда Полин подошла к нему и сообщила, что не на что купить дешевенькую чиквангу на обед, он вспом­нил, что ни разу не получал положенное премьер-минист­ру жалованье…

Касавубу отказался принять участие в панафриканской конференции. Но что мог сделать Лумумба? Разоблачать? Но это бы означало раскол, взрыв изнутри, которого толь­ко и ждали бельгийцы. Президент принадлежал к другой политической партии, и ему логикой вещей было поло­жено иметь иные взгляды: и. оценки иа все происходящее в Конго. Вступив в союз с АБАКО, Лумумба понимал, что эта улитка присосалась к Нижнему Конго и неохотно взирает на все то, что простирается за этим районом. Но некоторые лица из Бинзы состояли в партии Лумум­бы, как и Виктор Нендака! Оба они заискивали перед Лумумбой, а на заседаниях руководящего комитета На­циональное движение Конго обрушивались на Касавубу так, что Лумумбе приходилось вмешиваться и сдерживать их пыл. Как же они сговорились, иа чем сошлись? Что остается от идейной убежденности? Они более жалки, чем Жюстэн Бомбоко: тот законченный хамелеон, он за один день способен перекраситься сто раз. Больнее переживать измену людей, на которых возлагал надежды…