В этом смысле историзм по-настоящему состоялся только благодаря просвещенческому универсализму и как реакция на него; более того, в этом смысле историзм не является радикальным отрицанием или антитезой Просвещения, но скорее его логическим завершением. На пути от Просвещения к его завершению в историзме мы обрели ценность признания. Если воспользоваться интерпретацией де Бура и перенести фразу Ранке в сферу частных лиц и их взаимодействия, то результатом станет более полноценный и сильный аргумент в пользу признания значимости отдельного человека, чем аргумент просвещенческого универсализма. Фундаментализм, свойственный философии естественного права, требовал признания лишь тех качеств отдельного человека, которые отвечают фундаменталистскому учению о человеческой природе. Гоббс требовал, чтобы государство признавало и обеспечивало безопасность людей, и он мог требовать только этого, поскольку стремление к безопасности было фундаментом его политической системы. Его политическая философия не предусматривала заботу государства, например, об образовании и интеллектуальном развитии граждан. Этих параметров просто не существовало в его системе. Напротив, каждая особенность человеческой индивидуальности в принципе способна попасть в истористский список обязательств государства по отношению к своим гражданам. Благодаря вниманию историзма к индивидуальному, к интегральной индивидуальности (исторического периода или отдельного человека, согласно де Буру) ничто заранее не исключается из области применения истористской ценности признания.

Для правильного понимания истористской теории признания, которого достоин отдельный человек, нужно добавить два замечания. Во-первых, можно начать с комплимента истористам, создавшим синтез Просвещения и историзма, но затем указать, что за этот синтез придется заплатить высокую цену.