Но почему это так? Почему Берк хранил верность образу мышления философии естественного права, несмотря на свое очевидное недоверие к «метафизическим» спекуляциям, к которым эта философия располагает, тогда как историзм открыл перед нами мир, не имеющий прецедентов в истории и в политике? Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо детальнее рассмотреть философию естественного права.

Более чем двухтысячелетнее развитие философии естественного права — одна из самых запутанных глав в интеллектуальной истории Запада. Я не претендую на полное раскрытие этой темы. В контексте данной дискуссии полезно провести различие между старым (традиционным) и модернистским типом философии естественного права на материале двух с половиной столетий, предшествовавших рождению историзма. Старую

традицию правильно назвать аристотелевской, несмотря на то что даже сам Аристотель так и не предложил своей философии естественного права. Эта традиция отдает предпочтение практике, эмпирическому мышлению, разделяя неприязнь Аристотеля к абстрактному и спекулятивному мышлению; она, очевидно, тяготеет к консерватизму. В данной традиции принят аристотелевский взгляд, что человек по природе существо общественное. В частности, этот тип философии естественного права выступает против любой политической теории, политический субъект которой онтологически или эпистемологически изолирован от мира: здесь исходными данными являются социальное и политическое взаимодействие, а не сами взаимодействующие агенты. Фома Аквинский внес наиболее значительный вклад в этот традиционный аристотелевский вариант философии естественного права, определявший в томистской кодификации западное политическое мышление вплоть до XVII века.