Она состоит в следующем. Когда различные монады получают определенные впечатления о том, что происходит во внешней реальности, такие впечатления обладают удивительным свойством согласовываться друг с другом и взаимно усиливаться. Когда я вижу стол в этой комнате, вы, вероятно, также видите здесь стол. Очевидно, тезис Лейбница об отсутствии у монады окон не позволяет это объяснить. Почему фильм, который я смотрю в моем частном кинотеатре, должен столь полно соответствовать тому фильму, который вы смотрите в своем частном кинотеатре? Для этой трудной проблемы Лейбниц предложил достаточно брутальное решение. Сначала он ввел аксиому, что Бог, создавая мир (или скорее тотальность индивидуальных монад), пожелал сделать его лучшим и наиболее совершенным. Для достижения этой цели Богу пришлось обдумать до мельчайших подробностей жизненные программы индивидуальных монад, чтобы они полностью согласовались друг с другом и образовывали лучший и наиболее совершенный мир. Таким образом, благодаря решению Бога создать совершенный мир все впечатления монады о внешнем мире составляют единство и пребывают в абсолютной гармонии с впечатлениями всех остальных монад о внешнем мире. Лейбниц называет это «предустановленной гармонией». Нет нужно говорить, что актуальная реализация «предустановленной гармонии» требует такого объема вычислений, на которые способен только Бог. Вот почему Лейбниц смог обернуть серьезные проблемы, создаваемые монадологией, к своей выгоде, представив их как свидетельство Божественной благодати, благодаря которой возник лучший из всех возможных миров, и невероятного вычислительного могущества Бога, способного придумать реализацию самого совершенного мира. Именно это и называется «сделать из нужды добродетель».