Жесткий вариант был представлен традицией arcana imperii, потерявшей свою притягательность ко второй половине XVII века и перешедшей из публичной сферы в частную. Поскольку секретность была ее отличительной чертой, как аспект частной жизни она закономерно исчезает, ведь частные секреты не имеют длительного воздействия на публичную сферу. Мягкий вариант макиавеллизма оказался настоящим благодеянием, так как он дал нам все разновидности социально- политических дисциплин, аккумулирующих знание, которое можно использовать на общее благо и которое может способствовать достижению общественного благополучия.

Но, как показал Мейнеке, этот вариант дал нам также «исто- ристскую» историографию Нового времени. Я без колебания отдаю истории определенный приоритет в сравнении с вышеупомянутыми социально-политическими дисциплинами. История отличается от них широкой доступностью. Урок, который можно извлечь из сюжета с двумя вариантами макиавеллизма, состоит в том, что секретность — великое зло в той области знания, которая выполняет общественную функцию. Некоторые из этих социально-политических дисциплин, несомненно, более тяготеют к абстрактности, замкнутости и секретности, чем история. Общественные дебаты по большей части — это обсуждение того, что хорошо и что плохо для демократического общества. Поскольку история несовместима с секретностью, она предлагает лучшую платформу для подобной дискуссии, чем другие дисциплины. Но история никогда не гарантирует достоверности; история обеспечивает нас всего лишь мнениями, doxaiy «вероятными» в аристотелевском смысле. Достоверность здесь достигается только ценой отказа от публичности в пользу секретности, то есть отказа от «хорошего» макиавеллизма в пользу «плохого».