В этой связи возникают еще два аргумента. Во-первых, следует рассмотреть используемое Берком понятие «предписание». С XVI века теоретики права спорили, насколько время способно легитимировать обладание правами или благами, и многие ученые были готовы признать именно предписание легитимирующим основанием собственности. Однако они едва ли допускали апелляцию к предписанию, если незаконность первоначального присвоения была доказуема. Но Берк с готовностью занимал крайнюю позицию. Как показал Лукас, в учении Берка о предписании практическая мудрость одерживает полную победу над высшими требованиями философской мудрости. Практическая

мудрость применения определенной философской моральной истины («Не присваивай чужой собственности») обернулась в этом случае отрицанием самой моральной истины, — остается только «предусмотрительность», практическая мудрость ответственного политика.

Во-вторых, с еще большим вниманием следует проанализировать взгляд Берка на английскую конституцию. Он относился к конституции с благоговением, усматривая в ней высшее достижение политической мудрости. Но на фоне этого почти религиозного благоговения поражает особенная бесстрастность и спокойствие Берка при описании английской конституции в сочинениях «Краткая история Англии» и «История английского законодательства». Вопреки ожиданиям в этих эссе по истории конституции не предполагается наличие какой-либо цели, задачи или «идеи», которая была бы реализована или которую еще предстоит реализовать. Подобной цели или идеи не было в прошлом. В комментарии к такому важному документу, как Великая хартия вольностей, Берк пишет: «Здесь следует заметить, что конституции Великой хартии вольностей ни в коем случае не были обновленными вариантами Законов Эдуарда Исповедника или древних саксонских законов, как в основном без должного основания утверждают наши историки и правоведы».