Естественное право и история, таким образом, уравновешивали друг друга: одно всегда следовало рассматривать в качестве контекста для верного использования другого. Естественное право сдерживало контрпродуктивное применение уроков Макиавелли, а знание об истории государства, его сущности и политико-экономических интересах показывало политику, когда применение философии естественного права вредит общему благу. Так мышление raison detat пыталось примирить доктрину естественного права с уроками истории.

Но более важным в данном контексте является предположение, высказанное Фридрихом Мейнеке в его внушительном труде «Idee der Staatsrasoi in der neueren Geschichte» (1924) («Идея государственного интереса в истории раннего Нового времени»), о роли традиции raison d%tat в возникновении историзма и, следовательно, историографии Нового времени. Эти две концепции связаны между собой осознанным отношением к специфической природе государства, нации и институции. Политическое действие, диктуемое государственным интересом, требовало от политика признания исторических и статистических фактов, в контексте которых ему приходится действовать. На сходном аргументе основывается и требование историциста интерпретировать поступки исторических деятелей с учетом исторических реальностей. «Не свободный выбор, но фактическая необходимость управляла развитием государств» — в этих словах Ранке слышится призыв Макиавелли действовать в согласии с необходимостью55. Макиавеллевское учение о том, что объективные исторические обстоятельства вынуждают политика действовать определенным образом, лежит в основе как рассуждений в стиле raison detat, так и историзма.