В любом случае, как бы ни относиться к монадологическим спекуляциям Лейбница, нам полезно обратить внимание на оптическую метафору, посредством которой философ объясняет монадологию. Эта метафора следующая:

И как один и тот же город, если смотреть на него с разных сторон, кажется совершенно иным и как бы перспективно умноженным, таким же точно образом вследствие бесконечного множества простых субстанций существует как бы столько же различных универсумов, которые, однако, суть только перспективы одного и того же соответственно различным точкам зрения каждой монады.  А вследствие такой связи, или приспособленности, всех сотворенных вещей к каждой из них и каждой ко всем прочим любая простая субстанция имеет отношения, которыми выражаются все прочие субстанции, и, следовательно, монада является постоянным живым зеркалом универсума.

В этой метафоре интересно предположение, что город не предшествует видам на него с различных перспектив. Таков был бы естественный ход мысли, отвечающий здравому смыслу. Но в монадологии Лейбница картина перевернута. Здесь прежде существует множество перспектив, представленных монадами, (как им кажется) воспринимающими город. И только потом, поскольку все эти перспективы согласуются, можно сказать, что город существует и не является пустой иллюзией. Именно поэтому, и в этом главный смысл монадологии Лейбница, неверно, что сначала существует универсум, содержащий в себе все индивидуальные вещи (или монады), и лишь затем перспективы, из которых эти вещи или монады воспринимают друг друга. Все с точностью до наоборот. Сначала существуют монады (природа и жизненные программы которых должны быть перспективно определены, как того требует монадологическая онтология), и лишь затем из взаимной интеракции перспектив возникает своего рода универсум, который они все населяют.