Совсем другое дело «перевороты», определяемые Нодэ следующим образом:

дерзкие и выдающиеся поступки, которые государь вынужден совершать в трудных и отчаянных обстоятельствах, противоречащие общему праву и любой форме справедливости, когда интересы частных лиц приносятся в жертву общему благу. Чтобы правильно отличать их от максим поступков, следует прибавить, что в случае максим причины, основания, манифесты, декларации и все, что может легитимировать действие, всегда предшествуют действию и тому, как к нему приступают. Но при coup detat молния сверкает до того, как раздается гром, она поражает прежде, чем вспыхивает пламя, здесь заутреню служат раньше, чем звонят в колокола, исполнение приговора предшествует суду, все происходит к la Judaique — удар получает стремившийся его нанести, гибнет полагавший себя в безопасности, страдает наслаждавшийся безмятежностью, все совершается под покровом ночи, во мраке, мгле и темноте, под покровительством Лаверны, богини воров:

«Дай обмануть мне, о дай же ты правым, святым мне казаться; Мраком ночным все грехи, обманы же тучей прикрой ты»28.

Переворот — внезапный разрыв или нарушение естественного социального и политического порядка; следствия опережают причины; все происходит во мраке и неизвестности, обманывая естественные ожидания. В этом смысле понятие coups detat, видимо, любопытным образом предвосхищает в области истории и политики спекуляции философов XVIII века о возвышенном. Достаточно вспомнить, что Кант называл возвышенным то, что превосходит всякое применение категорий рассудка воображением. Сходным образом coup detat превосходит все моральные ожидания; моральный мир, в котором мы живем, низвергается в прах, однако аморальное поведение государя, возможно, служит коллективному благу.