Как замечает Эразм, если, по примеру Мениппа, взглянуть на наш мир с луны, все человеческие усилия и вся человеческая борьба покажутся столь же незначительными, как мельтешение мух и комаров. С этой точки зрения любые человеческие начинания представляются глупостью. Именно мудрость лишает иллюзий восприятие человеческого бытия. Как метафорически выражается Эразм, только с помощью глупости мы получаем доступ в твердыню мудрости и счастья и, что менее удивительно, пролагаем путь в обратную сторону. Согласно лейтмотиву «Похвального слова глупости», мудрость и глупость предполагают наличие друг друга, величайшими глупцами являются те, кто мнит себя чистейшим образцом мудрости. Напротив, такой мудрец, как Эразм, выступающий персонификацией глупости в своей книге, не устает внушать читателям, что без глупости нет мудрости, воздающей должное глупости, — как и наоборот.

Эразм доводит до крайности характерные для Позднего Средневековья спекуляции о мудрости и глупости, помещая режим противопоставления мудрости и глупости внутрь намеренно созданного им разрыва между самым знакомым (наши постоянные глупости, то есть слабости) и самым отстраненным (взгляд с Олимпа, мениппова точка зрения, благодаря которой мы можем мудро взирать на человеческие слабости и их непредвиденные последствия). Иными словами, мудрость и глупость возникают впервые в логическом пространстве, где их можно представить как взаимные репрезентации где они определяют друг друга посредством репрезентативных отношений. Преимущество мудрого человека в способности определять или «репрезентировать» глупость, как она того стоит, а печальное качество глупца — «репрезентация» действий мудрого человека как обыкновенной глупости. Мудрость — это глупость после репрезентативного отстранения в менипповом жесте.