Сформировавшийся отчасти под влиянием восхищения Платона Спартой, идеал такого общества предполагал централизованный контроль над всеми аспектами общественной жизни — от воспроизводства, воспитания детей до экономической организации и, что самое важное, до внедрения системы образования, призванной выявлять и научать тех, кто обладает способностями к правлению в качестве философа-правителя. Эта система предполагала общее образование до восемнадцатилетнего возраста, далее два года суровых физических упражнений и обучения военному делу, потом десять лет на освоение — для способных — математических дисциплин. Начиная с тридцатилетнего возраста те, кого посчитают достойными доверия, должны будут в течение пяти лет обучаться потенциально опасному искусству риторики, после чего они назначаются на средние руководящие должности, которые должны исполнять до пятидесяти лет. Дожившие до этого возраста становятся совершенно квалифицированными правителями-философами, делящими время между своим любимым занятием, философией, и правлением, которое они должны рассматривать как обязанность.

Некоторые комментаторы, и особенно Карл Поппер в книге «Открытое общество и его враги», критиковали этот общественный идеал как верный путь к тоталитаризму. Работая над своей книгой в разгар Второй мировой войны, Поппер боялся, что взгляды Платона будут восприняты всерьез интеллектуалами. Род государственной власти, предлагаемый Платоном, казался Попперу верным способом установления такого режима, с которым Британия воевала тогда в лице гитлеровской Германии, не говоря уже о коммунистическом тоталитаризме дальше на востоке. Другие авторы доказывали, напротив, что Платон совсем не отстаивал совершенное общество, но хотел продемонстрировать его невозможность. Так прочитывает Платона, например, Лео Страусс отчасти на том основании, что философы должны были бы быть принуждаемы к правлению, а отчасти потому, что платоновский образ совершенно справедливого общества требует равенства полов и абсолютного коммунизма, тогда как и то и другое идет «против природы». В блестящем споре М.Бернит оспаривает это прочтение как неправдоподобное, аргументированно отстаивая буквальную интерпретацию Поппера как более вероятную.