Марксистская традиция колеблется между неправдоподобным утопическим идеалом, согласно которому потребность в правах делается бесполезной с уничтожением несправедливости, и сильным вариантом локковского идеала творения. Он непоследовательно обесценивается как теория эксплуатации, и, во всяком случае, уязвим для аргумента Ролза о моральной произвольности. Подобно определению вреда у Милля, некоторые разновидности теории эксплуатации, независимые от трудовой теории стоимости, убедительны, но неомарксистская традиция не объясняет, в чьем распоряжении будет находиться счетчик эксплуатации. Нет здесь и объяснения того, кто будет решать, как и до какой степени минимизация эксплуатации будет расцениваться по сравнению с другими благами, такими как эффективность, или кто будет контролировать тех, кто принимает решения и отвечает за свои решения в этих вопросах. Авангардистский посыл в марксизме силен, даже если исторически он исходит главным образом от Ленина, а не от самого Маркса. В результате марксисты никогда не уделяли серьезного внимания демократическим процедурам, если не считать вопроса о том, как они могли бы действовать в их утопическом мире, который, если бы он существовал, отменил бы их необходимость. Конечно, история реально существовавших недемократических социалистических и коммунистических государств едва ли вдохновляет.

Ролз выдвигает очень сильные критические доводы против подхода других традиций к правам индивида, но его критика не сопровождается бесспорными положительными разъяснениями соответствующих проблем. В § 5.4 и § 5.5 мы видели, что есть внутренние противоречия в непостоянной приверженности Ролза посылке «серьезных рисков» в упорядочении его принципов и в его отказе распространить обсуждение моральной произвольности на различия в способностях людей воспользоваться ресурсами. Если бы эти проблемы были разрешены иначе, чем предлагает Ролз, то появились бы концепции прав, сильно отличающиеся от взглядов Ролза.