Однако едва ли кто-либо захочет рассматривать беспокойство Токвиля на коммунистическом примере, поскольку в коммунистических странах гражданские и политические свободы обеспечиваются гораздо хуже, чем в демократических

государствах, а уровень социального благосостояния как правило ниже. Как минимум приходится заключить, что беспокойство Токвиля не получило подтверждения и что истинно, скорее, обратное мнение, а именно: лучший путь к гарантированному соблюдению прав индивида и гражданских свобод пролегает через создание и развитие демократии.

Можно ли сказать, что конституционные суды действительно играют важную роль в демократических странах? В Соединенных Штатах, безусловно, были эпохи, когда федеральные судебные органы успешно защищали индивидуальные права и гражданские свободы против законодательной ветви власти, наиболее известна с этой точки зрения эпоха «суда Уоррена». Но были также времена, когда суд легитимировал расовое подавление и отрицание гражданских свобод. До недавних пор этот вопрос оставался скорее поводом для обмена анекдотами, чем предметом систематических исследований, которых было поразительно мало. Еще в 1956 г. Даль выразил сомнение в возможности доказать, что демократии с конституционными судами увеличивают степень уважения свобод индивида, сравнительно с демократиями, не имеющими конституционных судов; эту точку зрения он полнее развил двумя годами позже в своей плодотворной статье «Принятие решений при демократии: Верховный суд как главный политик страны». Последующие исследования показали, что скептицизм Даля был вполне обоснованным. Действительно, есть основания полагать, что популярность независимых судов в новых демократических странах близка скорее к популярности независимых банков и не связана с защитой индивидуальных свобод. Они могут действовать как средства предупреждения иностранных инвесторов и тех, кто контролирует международные экономические институты, о том, что способность выборных чиновников участвовать в политике пере-  распределения или вмешиваться в права собственности будет ограничена. Иными словами, они могут быть орудиями ограничения внутренней политической оппозиции непопулярной политике путем удаления оппозиции со сцены.