Во-первых, хотя вопрос о том, кто затронут неким решением, неминуемо остается спорным, этот факт едва ли специфичен для аргументов, основанных на каузальности, в отличие от аргументов, основанных на участии. Вопрос о том, кто должен решать, и какой властью, кому быть гражданином, так же концептуально и идеологически нагружен, как и вопрос о том, кто должен решать, и какой властью, кто причинно затронут конкретным коллективным решением. Следовательно, эти трудности не должны рассматриваться как решающий аргумент против точки зрения, основанной на каузальности, если точка зрения, основанная на членстве, рассматривается как альтернативная. Во-вторых, значительный опыт применения аргументов, основанных на причинности, накоплен в гражданском праве. Гражданские

правонарушения часто имеют причинные последствия для индивидуальных, а не для коллективных решений, но при рассмотрении их суд выработал механизмы для определения того, чьи утверждения следует выслушивать, для того чтобы отделить подлинные утверждения от пустых, и для того чтобы отличить слабые утверждения от сильных утверждений о том, что на кого-то неблагоприятно воздействовало некое действие. Это не является аргументом в пользу превращения политики в гражданское право; цель этого сравнения в том, чтобы проиллюстрировать, что в других областях общественной жизни были развиты институциональные механизмы для оценки и урегулирования конфликтующих утверждений о каузальной затронутости действиями. Возможно, эти механизмы несовершенны, но их следует оценивать сравнительно с другими несовершенными механизмами коллективного принятия решений, которые действительно преобладают в мире, а не в сравнении с неким идеалом, который не преобладает нигде.

Дискуссии и аргументы в демократической традиции на протяжении последних нескольких столетий, как и в других традициях, рассмотренных в этой книге, были сформированы прежде всего характерным для Просвещения интересом к науке и правам индивида. Конечно, по своему происхождению эти интересы старше эпохи Просвещения.