Хотя он и маргинал для мира, который породил апартеид, но, тем не менее, он не представляет себя вне главного русла истории и национальной культуры своей страны.

Перед таким поэтом-критиком стоят две задачи, которые Брейтенбах сформулировал в 1983 г.: «Он — неугомонный следователь и непримиримый критик нравов, взглядов и мифов своего общества., а также выразитель чаяний своего народа». Десятью годами раньше, когда он писал «Время в раю», Брейтенбах сумел совместить обе эти задачи, хотя, конечно, не без труда, не без резких перепадов в акцентах и тональности, но и без явных внутренних противоречий. Он обнаружил в среде африканеров в самом сердце страны, среди фермерских семей, живущих вдали от больших городов, те чаяния и устремления, которые мог выражать со всей честностью, — к единству и гармонии с землей и народом Африки. Он разглядел или думал, что разглядел, южноафриканца в африканере и истолковал это как своего рода донационалистический гуманизм, который, по мнению критика, еще может возродиться — хотя время для этого стремительно уходит. Сегодня задача осталась, не ясно только, осталось ли время. Кто же, в конце концов, поддерживает апартеид? Чьим интересам служит идеология сепаратизма? Если прекратить критику африканерских «взглядов», останется ли надежда на «чаяния» африканера? Оппоненты Брейтенбаха сравнивали его с Камю, который так и не смог окончательно порвать, отречься от своего племени. Брейтенбах, как писал один из них, так и не понял, что «история прошла мимо африканерского гуманизма».

Конечно, среди африканеров были гуманисты, и к тому же все еще существует традиция Volkkritiek, в которую вполне вписывается и сам Брейтенбах, правда, только как особый случай. Volkkritiek, по словам старинного африканерского поэта Н. П. ван Вик Лоу, жизненна только тогда, когда сам критик тесно связан со своим народом и «готов разделить с ним чувство стыда».