Случай же Восточно-Индийской Компании несопоставим с привилегиями даже самых крупных из тех корпораций. Ни один из малых или крупных городов этого королевства не обладает монополией торговли за пределами своих границ. И даже внутри этих городов монополия не является полной. Компания же обладает монополией торговли, распространяющейся на пол мира. Первая корпорация королевства имеет в своей юрисдикции лишь немногие вопросы подчиненной ей полиции. Восточно-Индийская Компания управляет империей с помощью всех своих предприятий и всех своих отделений, от самой обычной бухгалтерии до высших судебных инстанций государства, — империей, в сравнении с которой Великобритания составляет лишь респектабельную провинцию. Оставить эти предприятия без высшего надзора было бы безумием. Позволить, чтобы их дела рассматривались в судах низшей инстанции на принципах ограниченной юриспруденции, — было бы глупостью. И хорошо, если в компетенцию всей законодательной власти входит исправление злоупотреблений, сопоставимых с громадностью объекта, на который распространяются их последствия.

Да, действительно, идея абсолютной власти ужасает, но это возражение распространяется на парламентаризм как таковой. А поскольку больше никто не в состоянии пресекать и исправлять злоупотребления такой (грандиозной) привилегией, то лучше всего, чтобы авторитет суверенной власти находился там, где коррективы будут вноситься наиболее эффективно. Эти коррективы будут внесены в силу самого существа и хода парламентской деятельности, и ввиду того кардинального различия, которое существует между двумя палатами. На деле и фактически они создают огромное количество, разнообразие и последовательность судей и присяжных. Полнота, свобода и открытость (публичность) обсуждений дает возможность легко отличить действия власти от определений справедливости и разума. Там одна предвзятость корректирует другую, а резкие проявления партийного духа смягчают и нейтрализуют друг друга.