При этом Липпман, Кеннан, Мэнсфилд и ряд других лиц подчеркивали несостоятельность расчетов определенных кругов Запада продиктовать Советскому Союзу враждебную его интересам программу в германском вопросе, империалистические условия объединения Германии. Кениан, как известно, выступил с планом, предусматривавшим географическую изоляцию друг от друга вооруженных сил великих держав, владеющих ядерным оружием, взаимный отвод из Центральной Европы войск этих держав. В этих условиях, считал он, «соревнование между двумя конфликтующими друг с другом политическими и философскими системами шло бы своим чередом», не навлекая катастрофы ядерной войны.

Подчеркивая, что позиция американского правительства в отношении Китая оборачивается прежде всего против самих Соединенных Штатов, некоторые лидеры демократической партии и наиболее осторожные республиканцы стали выступать за пересмотр этой позиции. Серьезную тревогу у более осторожных и дальновидных политиков вызвало и положение, сложившееся в результате американских действий на Ближнем и Среднем Востоке. «Политика силы, — подчеркивал Фитлеттер, — сделала мало положительного для нас на Ближнем Востоке». Настало время, утверждал он, и в этом районе «политику силы» заменить «политикой пртицшюв».

Сдвиги в американском общественном мнении и в позициях, занимаемых многими видными буржуазными государственными и политическими деятелями США, нашли свое отражение в расширении прямых контактов между американскими и советскими руководителями. Если в середине 50-х годов, в обстановке антисоветской военной истерии, подобные контакты являлись крамолой в глазах лиц, делающих американскую политику, то в конце 50-х годов ряд таких лиц, — из числа и демократов, находящихся в оппозиции, и республиканцев, стоящих у власти, — сочли их необходимыми для себя. Достаточно в этой связи напомнить о визитах в СССР Стивенсона, Хэмфри, Гарримана, Никсона и других видных представителей государственных,

политических и деловых кругов.