«В 1932 году происходила чистка партии. Проверяли одного товарища, который уже не работал: он был кон­тужен, это повлияло па него, и мучительные боли головы мешали ему работать. Но он продолжал быть членом организации. И вот Пятницкий председательствовал на этом собрании. Тот товарищ не выдержал и говорит: «К сожалению, я из-за моей головы ничего не могу де­лать!» И тогда Пятницкий вдруг превратился в самую нежную мать. Да, самая любящая мать не могла „бы с большей лаской говорить и так согреть этого человека, как сумел сделать Пятницкий».

Гопнер вспоминала и такой трагический случай.

В дни XIII пленума ИККИ один: из польских ком­мунистов, долгое время находившийся на сугубо конспи­ративной работе, приехал в Москву. Нервы у него были истрепаны до предела, вплоть до галлюцинаций, и ему вдруг показалось, что в аппарате ИККИ к нему стали относиться с предвзятостью, без достаточного доверия. А. надо сказать, что это вообще было тяжелое время: фашисты громили Компартию Германии, и жертв среди коммунистов было множество. И вот еще одна непредви­денная потеря: приехавший товарищ, попавший в обста­новку страшнейшей суеты, царившей во всех отделах Исполкома — ведь назавтра открывался пленум, — за­подозрил что-то неладное по отношению к себе и уже в разгар пленума вошел в кабину лифта и застрелился, оставив письмо, тягостное потому, что смерть его не дава­ла возможности что-либо изменить и исправить. Спустя некоторое время Гопнер разговаривала с Пятницким на эту тему, и он не выдержал — разрыдался, хотя лично знал погибшего товарища весьма мало.

Характерной чертой Пятницкого была его нетерпи­мость к любым попыткам заменить точные убедительные факты общими уклончивыми фразами.

«Много раз мне приходилось слушать, — вспоминает ветеран Английской компартии Эндрю Ротштейн, — как он «выжимал», подобно лимону, какого-либо товарища, пытавшегося отделаться общими фразами, которые могут значить или все, или ничего. О. Пятницкий заставлял та­кого товарища признать бессмысленность того, что он говорил, убеждал его вникнуть в точные факты, ибо толь­ко факты, вначале выглядевшие гораздо менее привлека­тельно, нежели хотелось, па самом деле были значительно полезнее в оценке того, что делала или могла сделать данная партия».

И сам Пятницкий в своих докладах, выступлениях и статьях строго придерживался правила: фактографич- ность, точность, ясность и лаконичность.

«Впоследствии за время работы в Балканском секре­тариате Коминтерна, -— вспоминает старый югославский коммунист Димитрие Станисавлевич, — я не имел с ним непосредственного контакта, но часто видел его на засе­даниях, конференциях и собраниях по многим вопросам различных партий. Он выступал не часто, но речи его всегда были конкретны и определенны.