Рафаэль, внимательно присматриваясь к своим това­рищам по работе на шахте, многие из которых, очевидно, были участниками героического восстания рурских гор­няков, искал среди них коммунистов, чтобы установить с ними связь и самому принять активное участие в поли­тической борьбе. При его прямом содействии на шахте создалась комсомольская ячейка.

А вскоре из газет Рафик узнал, что 25 февраля 1921 года в Грузии установилась Советская власть. И уже в апреле он оказался в Тифлисе, пробыв в эмиграции около пяти месяцев.

Как радостно встретила его семья!

Друзья Рафаэля, возглавлявшие комсомольские орга­низации Кавказа, немедленно нагрузили его работой. Поначалу он. заведовал агитпропом Тифлисского горкома н принял участие в важнейшем совещании представите­лей комсомольских организаций Абхазии, Азербайджана, Дагестана, Горской республики, Грузии и др.

Руководил совещанием Серго Орджоникидзе. Нужно было незамедлительно решить вопрос об объединении всех комсомольских организаций Закавказья, их слия­нии с РКСМ.

«Пропасть, вырытую за три года стараниями меньше­виков, мусаватистов и прочей дряни, одним прыжком не перепрыгнешь, — говорил Хитаров. — Задача состоит в том, чтобы сплотить рабоче-крестьянские массы и до­казать им, что Советская власть пришла сюда не на шты­ках красноармейцев, а благодаря упорной и долгой борь­бе трудящихся Закавказья, что нужно бороться с нацио­нализмом, что объединение комсомольских организаций нельзя мыслить себе иначе, как объединение всей моло­дежи Кавказа с РКСМ».

Избранный в первый состав Кавказского краевого ко­митета комсомола, Рафаэль выехал в Москву делегатом IV съезда РКСМ.

И уж никак не предполагал он, что вернется пз Мо­сквы не в Тифлис, а в тот же Рурский бассейн, только не в Еохум, а в индустриальный центр области — Эссен.

А произошло все это совсем просто, даже буднично.

В один из перерывов между заседаниями съезда к нему подошел Лазарь Шацкин, выступавший с докладом о проблемах международного юношеского движения, и, улыбаясь, сказал: «Ну здравствуй, бохумский шахтер. Давай пройдемся». И, взяв под локоть, неожиданно спро­сил по-немецки: «Остались ли на шахте, где ты работал, верные нашему делу ребята?» — «Ну конечно, мне даже удалось…»