И если б я не смог стать писателем, я стал бы плот­ником, я бы изготовлял такие вещи, что и писатели мне позавидовали. И в этом я нашел бы свое счастье! Ибо на­стоящее счастье добывается в труде на благо Родины!»

Начинается новый, 1950-й год, последний в жизни Александра Бойченко. Он торопится… Уже созданы две части «Молодости», сейчас он работает над третьей. Рабо­тает и лечится.

Он рассказывает, что как-то лежал в санатории, и в одни из летних дней подошел к нему садовник. Вид у него был сияющий, будто он только что познал истину, над ко­торой бился долгие годы, и от этого иа душе у пего было радостно и возвышенно. Положив на круглый столик ря­дом с коляской, в которой лежал Александр Максимович, цветы, он стал вынимать из карманов яблоки.

Бойченко пригласил садовника сесть. Удобно устроив­шись в кресле, он попросил разрешения закурить папи­росу.

—    Какая благодать! — воскликнул садовник, любуясь облачками дыма, остававшимися тут же на веранде;

—    Да, хорошо, очень хорошо, — согласился Алек­сандр Максимович.

Красота и величие окружающей природы возбуждали добрые чувства.

—    Жить и только жить, — проговорил садовник взвол­нованно.

Александру Максимовичу показалось, что в его голосе зазвучала какая-то особая нотка, с такой жадностью ои сказал о жизни, но чувствовалось вместе с тем, что где-то глубоко запрятана грусть.

— И какая хорошая штука — эта жизнь, — поддер­жал Александр Максимович садовника.

—    Я тоже так думаю, — сказал садовник, — если уж появился па этом свете, то главное — жить и жить, любой ценой жить!

Садовник встал, выпрямился. Александру Максимови­чу вдруг показалось, что он в своих мыслях идет за тем, что высказал садовник, по вмиг вспомнилась фраза, бро­шенная им: «Жить любой ценой…» Любой ценой?..

—    Я с вами согласен, что человеку жизнь дается один раз, — сказал Бойченко. — Но как прожить ату жизнь? Такой вопрос каждый из нас должен поставить перед собой…

—    Любой ценой, — снова повторил садовник.

Будто что-то острое резануло Бойченко по сердцу.

—     Вы говорите: человек должен прожить свою жизнь любой ценой, — даже ценой сделки со своей совестью, ценой предательства? — ребром поставил он вопрос пе­ред садовником.

Садовник медленно, будто впервые, посмотрел вокруг, вытер вспотевший лоб и, не отвечая Александру Макси­мовичу, не надевая шляпы, попрощался. Больше садов­ник не приходил.

Позже Александр Максимович узнал, что работал он до войны агрономом научно-исследовательской сельско­хозяйственной станции, в дин войны не эвакуировался, при фашистах стал директором той же станции, стараясь чем только можно угодить своим хозяевам…

Разговор с садовником о том, как прожить жизнь, остался незаконченным. Но всей своей жизныо Александр Бойченко доказал, в чем ее смысл.