Судьба забрасывает Александра Максимовича с семь­ей в небольшую деревушку Белополье на Саратовщине. Это по ту сторону Волги — 18 километров от железно­дорожной станции и 35 от районного центра.

Наконец — в доме. Едва теплится огонек в печи, а они и этому безмерно рады. Греются с холода. Едят очень горячий суп, пьют горячий чай. Нет постели, нет теплой одежды.

—    Но ничего, будем как-нибудь жить, — успокаивает Александр Максимович жену. — Все устроится.

—    Не померзли бы дети, — волнуется Александра Григорьевна.

—    Главное, есть крыша над головой. Перезимуем, а там — весна, лето…

—    Придут теплые дни, — добавляет Александра Гри­горьевна.

Так и успокаивают они друг друга, хоть и знают хо­рошо, что зима эта будет нелегкая, что над® перебороть все трудности…

Рядом с Бойченко живут эвакуированные. Здесь, в тылу, надо работать для фронта, для победы и, прежде всего, давать хлеб. Люди же, собравшиеся в Белополье, ]з большинстве своем никогда раньше не имели дела с сельским хозяйством.

Они находили в себе силы, чтобы в дождь, под вет­ром, пронимавшим до костей, выкапывать картошку из раскисшей земли или, проваливаясь но пояс в снегу, собирать подсолнечник, или в мороз ночью за пятнадцать километров ехать в степь за сеном для скота.

Рядом со взрослыми работали подростки. Они бра­лись за любую работу, чтобы заменить старших, сражав­шихся сейчас на фронтах войны.

Многие среди эвакуированных были актеры, учителя, счетоводы…

«Каждому стоило немалого труда стать настоящим колхозником, — рассказывает в своем дневнике Алек­сандр Максимович. — Это не шутка, за месяц из артиста Ленинградской оперетты превратиться в конюха или, будучи прежде преподавателем иностранных языков, за неделю стать дояркой. Вот, например, наша соседка была учительницей, а как хорошо научилась сеять руками, не хуже стариков, что всю жизнь прожили в селе. Не хва­тало трактористов, комбайнеров, и горожане быстро освоили сельскохозяйственные машины. Пахали, сеяли, собирали хлеб, помогали государству и кормили себя».

Веселая шутка никогда не оставляет Александра Мак­симовича. Кто-то из товарищей или друзей рассказывает ему о забавном случае, происшедшем в колхозе, и ои не без юмора записывает в дневнике:

«…Конечно, все шло не так гладко, бывали казусы и смешные истории. Эвакуированным раздали тридцать ко­ров. Одна из ппх попала преподавателю истории, эвакуи­рованному из Одессы. Историк решил подоить коровку. Взял поллитровую бутылку, подставил к соску и давай дергать — молоко струйками обливало руки, грудь, лицо, не попадая лишь в бутылку. Не нравился корове этот историк, она немного саданула его. Позвали помощницу, но и та сроду возле коровы не бывала. Пришлось пере­дать корову другому эвакуированному».

Люди учились хозяйствовать…

Стало холодать. Степь раскисла. Дороги превратились в сплошное месиво, низина — в широкие озера, в самой деревне стояли большие лужи.