1946 год приносит Александру Бойченко новую ра­дость: первая часть его «Молодости» выходит в Москве, в издательстве «Молодая гвардия». Через два года он за­канчивает вторую часть трилогии, которая печатается в нескольких номерах журнала «Дншро» в Киеве.

Настал декабрь 1948 года. Проходит Второй съезд пи­сателей Украины.

Председательствующий объявляет:

Слово предоставляется делегату съезда Александру Бойченко…

Но никто не поднялся на трибуну. Среди глубокой, торжественной тишины прозвучал из громкоговорителя молодой и бодрый голос:

— Пламенный привет вам, дорогие товарищи!

Вы проявили ко мне большое доверие, избрав делега­том на Второй съезд советских писателей Украины. Я, к сожалению, не могу прийти па съезд, но всегда стремлюсь идти с вами в одном строю.

Наша украинская литература пришла к своему Вто­рому съезду с большими достижениями, она стала неотъ­емлемой частью нашего общего дела — строительства коммунизма, ради чего мы живем и работаем…

В те минуты его не было на писательской трибуне, но все, кто был в сессионном зале Верховного Совета УССР, почувствовали, что он здесь, рядом…

Александр Максимович знал, что его слышат сейчас друзья, побратимы. И голос его звенел сильно и взволно­ванно. Переполненный зал тихо слушал. Да, он здесь, рядом, в небольшой комнате на этой же улице Кирова: только перейти через широкие аллеи парка, и гостепри­имная Александра Григорьевна откроет двери, а он, Алек­сандр Максимович, громко произнесет:

—                                           Друзья, рад, очень рад видеть вас. Проходите, са­дитесь ближе ко мне…

В начале 1949 года первая и вторая книги «Молодо­сти» выходят одним томом в Киеве, Москве, за рубежом. И опять — поток писем от новых читателей.

А смог ли бы он бороться, если бы писательский труд оказался ему не под силу, если бы он «родился» не писа­телем, а кем-то другим? Об этом часто спрашивают у Александра Максимовича. И своим многочисленным корреспондентам он отвечает так:

«…Писать было моим страстным, непреодолимым же­ланием. Я много и долго работал, пока наконец добился осуществления своей мечты. Но поставим вопрос так: несмотря па огромный труд и желание, у меня с писа­тельским делом ничего бы не вышло. Конечно, мие было бы очень тяжело убедиться в этом, получить еще и такой удар. Но я бы никогда не считал, что все кончено и пу­тей больше нет. Нет! Я бы: искал новые возможности, каких у нас тысячи.

А что касается вашего вопроса, что бы я делал, если

бы родился не писателем, а плотником, то всем известно, что люди не появляются на свет пи писателями, ни уче­ными, ни рабочими, но стать в жизни тем или другим могут.