«Он не просто ставил на бюро вопросы для обсужде­ния, — вспоминает А. Г. Навроцкая, — после бюро эти вопросы переносились на фабрику детской игрушки, ком­бинаты, типографии детской книги, фабрику «Союздет- фидьма» и т. д.». Это был стиль деятельности Косарева, стиль настоящей большевистской работы.

Большую роль в воспитании детей отводил Алек­сандр Косарев детской литературе, кино, театру. Ничто, начиная от художественного оформления тематических планов «Детиздата», издательства «Молодая гвардия», журналов «Мурзилка» и «Вожатый» и кончая строитель­ством комбината детской книги, не проходило мимо его внимания. Он деятельно во всем участвовал, именно к его помощи прибегали в трудные моменты. Вокруг ген­сека постоянно был круг детских писателей, сценаристов, драматургов.

В январе 1936 года в Москве состоялось первое сове­щание по детской литературе. Косарев говорил на нем. заключительное слово. Растить добрых, честных, трудо­любивых людей — вот к чему должна стремиться детская литература. Не поучать ребят должна книжка, а вдохнов­лять на благородные поступки и мысли. Это выступле­ние Косарева запомнилось слушавшим его надолго.

Косарев пользовался большим: авторитетом. Он был очень популярный человек. Самые неожиданные вопро­сы поэтому приходилось подчас решать Александру Коса- реву.

Однажды к нему на прием пришел вор. Четырнадца­тилетний Володя Кирик — беспризорник начал воровать только, чтобы как-то прокормиться, а потом уж — по привычке. Но бесприютность, постоянный страх «прова­литься» и полная безнадежность впереди все больше тя­готили его. И тогда подросток решился на отчаянный шаг.

В кабинет Косарева вошел щуплый паренек, замялся у порога.

— Проходи, садись, — сказал генсек.

Мальчик, не подымая глаз, прошел к письменному столу, оставив у дверей чемодан, присел на краешек стула.

— Как тебя зовут?

—    Володя Кирик.

—    Ну, что скажешь, Володя?

Паренек по-прежнему не глядел на секретаря, толь­ко мял в руках засаленную кепку да старался спрятать под стул своп видавшие виды башмаки.

—     Да ты пе бойся, Володя, я ж тебя не съем, ви­дишь же сам, я не страшный вовсе. А раз пришел ко мне за советом, так давай говорить по душам. Чем смо­гу — помогу.

Тут посетитель впервые взглянул на Косарева. А уви­дев смуглое улыбающееся лицо, приветливые, чуть раско­сые глаза и непослушный темный вихор на макушке ге­нерального секретаря, заговорил торопливо, сбивчиво, но искренне.

Его будто прорвало. Подросток рассказывал про свою голодную и холодную жизнь, про то, что родителей по­терял в десять лет, что попал в компанию беспризор­ников чуть постарше, которые уже вовсю промыш­ляли воровством, что и сам быстро втянулся в бродячую жизнь.

—    Но теперь я не ребенок, — Володя встал, — и не хочу больше быть не как все люди, хочу работать, а не воровать.

Кирик подошел к двери, взял чемоданчик, поставил на стол и раскрыл. Там были деньги.

—    Вот вчера обокрал актрису цирка. Верните ей день­ги. Больше чужого не возьму.