Вот несколько цифр. В тюрьмы из числа участников октябрьских боев брошены семь тысяч, коммунистов и две тысячи комсомольцев. Смертью храбрых пали комсомоль­цы Баумперт, Гемпель, Кун, Мандель. Член ЦК Вилли Кресс, арестованный французскп  оккупационными властями, умер в тюрьме 21 января 1926 года.

Переход на нелегальное положение — дело сложней­шее. В особенности для такой массовой партии, как гер­манская, имевшая 62 депутата в рейхстаге.

И еще, пожалуй, труднее уйти в подполье молодеж­ным организациям. Именно этим и приходится зани­маться Хитарову. И не только по должности, как орг- секретарю ЦК, ной потому, что он обладал наибольшим опытом революционной деятельности в условиях глубо­кого подполья.

Нелегальный аппарат должен быть мобильным и гиб­ким. Надо сразу же предохранить организацию от про­никновения в нее провокаторов. Позаботиться о явках, меняющихся паролях, способах связи, найти возможность печатать нелегальные газеты и листовки.

Конечно, пе все проходило гладко.

Слабые духом отступили — за месяцы подполья ком­сомол потерял 70 процентов своего состава. Осталось неполных 23 тысячи, но то были настоящие парни! К «то­му же именно тогда, когда комсомол, объявлен был вне. закона, активизировали свою деятельность и реформист­ский союз социалистической молодежи (более 90 тысяч членов), и германский союз католиков (620 тысяч чле­нов) , и буржуазно-националистические организации: «Молодежь великой Германии», «Молодой германский орден», «Союз Бисмарка» и т. п.

Нелегко приходилось и самому Рафаэлю. Рудольф Мартин проходил по «делу», заведенному против ЦК КПГ. Числились за ним и «старые грехи» — антими­литаристская пропаганда. Так что «на всякий случай» его заочно приговорили к нескольким годам каторжных работ.

И полиция буквально сбилась с ног, разыскивая в ог­ромном городе «опаснейшего политического преступника». Но тщетно! Рафаэль всякий раз уходил от слежки, «обру­бал хвосты», менял местожительство и свою внешность.

После «легализации» ему пришлось принять участие в развернувшейся широкой дискуссии — нужно было с большевистских позиций разъяснить комсомолу причи­ны октябрьского поражения германского пролетариата.

Рафаэль был убежден, что осень 1923 года была как нельзя более благоприятна для решительных действий Компартии Германии, способной тогда повести пролета­риат на «последний и решительный». И только оппорту­низм тогдашних лидеров партии Брандлера и Тальгей- мера, их растерянность перед лицом назревающих собы­тий, их стремление к единому фронту сверху с левыми социал-демократическими болтунами поставили под смер­тельный удар и рабочие правительства Саксонии и Тю­рингии, и героев красных баррикад Гамбурга.