Встреча с Тельманом произошла неподалеку от Дома Карла Либкыехта. Стены домов пестрели предвыборными плакатами, в темноте вспыхивали щиты, на которых «публиковались» электросветовые «сводки» хода голосо­вания. Возле щитов с утра до позднего вечера толпились люди, что-то оживленно комментируя, о чем-то споря. Каково же было удивление Хитарова, когда в толпе, ожи­давшей очередной сводки, он увидел Тельмана.

Мы подошли к нему. Поздоровались. Хитаров пред­ставил меня: «Русский товарищ Александр, едет в Париж».

Тельман улыбнулся и молча сильной рукой рабочего сжал мою руку.

Я пристально вглядывался в обветренное озабоченное лицо Эрнста Тельмана. Крупные черты лица. На голове — фуражка с твердым околышем и козырьком, хорошо зна­комая нам по фотографиям. Широкие плечи. Крепкая, коренастая фигура.

Хитаров спросил:

— Почему ты на улице?

Тельман насупился.

—     Не могу я уподобиться этим трусливым адвока­там.^ — Тельман имел в виду оппортунистов Рут Фишер и Мас-лова… — И вчера и позавчера я говорил с деле­гатами от рабочих. Они собираются в пивных залах. Друзья проводят меня к ним. И сейчас я пойду на встре­чу беспартийных рабочих с коммунистами. И снова буду выступать. А как же иначе?

Хгс га ров стал убеждать Тельмана:

—    Береги себя, дорогой,..

—    Хорошо, я буду осторожен, юноша.

И затем, повернувшись в мою сторону, усмехнулся:

—     У русских, кажется, есть такая поговорка: «Не так страшен черт, как его малюют!»

Хитаров перевел мне слова Тельмана. Я попросил его передать Тельману, что русские комсомольцы желают ему успеха.

Тельман крепко обнял пас и по-русски сказал:

— Привет Москве!».

Дружба Рафаэля с Эрнстом Тельманом продолжалась и тогда, когда Хитаров окончательно перебрался в Мо­скву и стал секретарем Исполкома КИМа. Во всяком случае, в дни VI конгресса Коминтерна и V конгресса КИМа их пе раз видели вместе…

Гигант с широченными плечами и круглой выбритой головой и стройный молодой человек с шапкой волнистых черных волос. И оба в форме красных фронтовиков — в пепельно-серых костюмах, перетянутых желтыми рем­нями.

Кстати, Рафаэль был одним из самых убежденных и энергичных помощников Тельмана но созданию «Рот фронта» — Союза красных фронтовиков — и его моло­дежного резерва «Ротер юнгштурм».

Почти пять лет своей жизни отдал Рафаэль Хитаров борьбе за победу пролетарской революции в Германии.

В апреле 1925 года он знал, что доживает в Германии последние дни, так как уже было принято решение о вы­зове его в Москву для работы в Исполкоме КИМа.

Тем не менее он с присущей ему тщательностью и увлеченностью готовился к докладу о положении и зада­чах германского комсомола, который должен был сделать 23—24 мая к а Всегерманской конференции КСМГ в Магдебурге.

Заключительное заседание конференции превратилось совершенно неожиданно для Раффи в торжественные про­воды геноссе Рудольфа в Советский Союз.