Летом Косареву удалось вырваться на недельку в Абастуман, где отдыхала у знакомых Маруся. Саша любил Грузию, несколько раз был там, но в этот год она открылась ему в новой красоте: прогулки по горам он совершал теперь вместе с Маруоей.

Счастье давало новые силы для работы над собой. Пойти куда-то учиться по-прежнему не удавалось. По- прежнему Александр восполнял нехватку образования самостоятельно. Он часто повторял: «За знания нужно бороться, их нужно брать с бою, упорством и трудом». Комсомольский работник тех лет и друг Косаревых Еле­на Джапаридзе вспоминает: «Жадный до знаний, Саша много времени уделял учебе, и я с радостью несколько раз выступала в роли консультанта по математике и фи­зике и всегда удивлялась его способностям и умению схватить главное».

На комсомольских активистов тех лет приходилась огромная физическая и психическая нагрузка. Человек такого склада, как Косарев, выдерживал и колоссальное умственное напряжение. Он глубоко изучал каждый во­прос, с которым сталкивала его жизнь, — по книгам, до­кументам, по рассказам специалистов. Начав разрабаты­вать тему, Саша окружал себя знающими людьми, рас­спрашивал их дотошно, не стесняясь показаться тупо­ватым. Но зато всегда выжимал из человека главное, докапывался до сути, а через некоторое время мог бесе­довать со знатоками по самому специфическому вопросу па равных. Косарев был твердо убежден, что, если он хо­чет толкового подхода к тому или иному вопросу от своего актива, ои сам должен знать этот вопрос лучше исполнителей.

Сайта всегда очень много читал, внимательно следил за новой художественной литературой, особенно за твор­чеством молодых, начинающих писателей. Знал их и лич­но, приглашал в Московский комитет комсомола. И писа­тели приходили в МК запросто — секретарь создавал там удивительно приятную, непринужденную обстановку. Ат­мосфера искренней молодой дружбы всем очень нравилась.

«Было в Косареве что-то юношеское, озорное, какая- то открытая простота, постоянная готовность вмешаться в ход жизни, круто ее замесить…

И даже звонкая фамилия — Косарев, ладная, веселая, с каким-то солнечным звучанием очень шла к его тонкой, гибкой фигуре, узким, смеющимся, с хитринкой гла­зам», — вспоминал писатель Марк Колосов.

А. самому Косареву, что говорить, нагрузка порой ка­залась невыносимой. Но минутная слабость проходила: Косарев по-прежнему оставался тем, кем был, — челове­ком удивительной работоспособности и энергии.

On никогда не относился к тому, что делал, как к службе. Комсомол был его жизнью, его увлечением, его призванием. Тратя себя без остатка, он осуществлял са­мые смелые замыслы, успех сопутствовал ему.