Члены Бауманского райкома выступали перед самым разным народом. Чаще — на фабриках и заводах, там было проще, там были такие я-ге рабочие ребята. Но ком­сомольские ячейки создавались и в учреждениях, в школах, в техникумах и институтах. Здесь приходилось держать ухо востро, осторожно подбирать слова, отве­чать на любые, порой далеко пе доброжелательные во­просы. Не получившие образования комсомольские во­жаки тем не менее обязаны были все знать, не имели права выглядеть смешными. Уйти учиться удавалось единицам. Выход оставался один: книги по ночам. Чита­ли классиков, историю французской революции, штуди­ровали «Капитал», работы Ленина, даже книжки по искусству попадали под подушки райкомовцев.

Требовательнее всех был к себе Саша Косарев. «Он рос намного быстрее нас, — говорит о нем Семен Се­менович Федоров. — Тогда мы не очень вдавались в ана­лиз, почему у Саши всегда можно узнать то, о чем никто не имеет представления. Но сейчас, спустя полвека, про­сто поражаюсь — откуда у Косарева было это — широта взглядов, интересов и знаний.

Вроде и жил он у всех на виду, так же мотался по предприятиям, по собраниям. В комнате райкома, где он работал, кабинетов-то как таковых тогда не было, вечно толкался народ, сидели и на столах, и на полу, дымили, обсуждали новости. Правда, иногда Сашка исчезал ку­да-то па целый день, так, что его никто не видел, а ве­чером, лежа на койках, мы слушали его рассуждения о том, что он успел прочитать. Это была или работа Ленина, или брошюра по истории партии, которые в это время начали выходить.

Но, думаю, Косарева все-таки сама природа надели­ла не только любознательностью, но и особой способно­стью все схватывать на лету, легко усваивать даже поня­тия, чрезвычайно далекие от его образа жизни.

Случилось тогда у нас большое несчастье. Наш сосед и большой Сашин друг Коля Кормили цьш чистил ружье, оно выстрелило, н Коля погиб. Саш:а плакал, очень го­ревал, сам организовывал похороны, а меня попросил — достань оркестр, да скажи, чтоб траурный марш Шопена играли. Удивился я тогда, откуда ему знать про Шо­пена».

Однажды Семен Федоров попал в Большой театр, да не зрителем, а участником представления. Отряд ЧОНа, в котором состоял Федоров, как-то послали в театр — не хватало статистов. Сене повезло: в этот вечер в «Борисе Годунове» пел Шаляпин. Игра великого артиста произвела на юношу огромное впечатление, хоть следил он за спектаклем из-за кулис, да еще отвлекался, когда выходил на сцену, изображая «народ».

На следующий деиь в райкоме он взахлеб рассказы­вал о «Борисе Годунове». Но многие стали смеяться: вот, мол, артистом Сенька заделался.