За неслыханную дерзость духовное начальство нало­жило на непокорного священника епитимью: он целый год пробыл в Смоленском монастыре. А. Вера Ивановна, с трудом удержавшаяся учительницей в местной школе, одна кормила семью.

Николай отличался волевым характером, старался по­могать родителям. В школе учился прилежно.

Рослый не по годам, широкоплечий, крепкий парень, Николай ловко управлялся с конем, ходил за плугом, шел следом за отцом на покосе.

«Правильно, — хвалил отец, — молодец. Человек многое должен уметь, чтобы правильно понимать жизнь».

И Николай любил землю, любил труд, любил жизнь, любил людей. Он подолгу сидел, присмиревший, любуясь сельскими видами, помогал матери ухаживать за цветами. Мог подраться с приятелем из-за подбитой птицы или разоренного гнезда и до пота рубить хворост в пару с сыпом бедной вдовы. «Ведь я пе белоручка, — писал позд­нее Николай, — работал не ради развлечения».

Мария Павловна вспоминает: «Я помню его серьезным, вдумчивым, несколько медлительным в движениях. Участниками его детских и первыми школьными то­варищами были крестьянские дети. Он был пытливым ребенком, любил и понимал красоту природы. В дни ка­никул Коля днями пропадал в лесу, в поле или в саду, делал зарисовки сельских пейзажей. Мечтал стать худож­ником. Любил книги, особенно Гоголя. Он часто собирал вокруг себя детвору, уводил в сад или в лес и читал нам вслух».

В 1912 году отец отвез Колю в Смоленск в реальное училище.

Учился хорошо. Спокойный и рассудительный реа­лист быстро завоевал авторитет среди товарищей, стал их вожаком.

Благотворное влияние на формирование мировоззре­ния Николая оказал его старший брат Александр, зани­мавшийся в то время в Смоленской классической гимна­зии, активный участник нелегальных политических кружков учащейся молодежи. Юные подпольщики выпу­скали журнал «Свободная мысль», печатали иа гекто­графе социал-демократическую газету, создали обще ученическую библиотеку нелегальной литературы. Библиотека пополнялась за счет добровольных взносов самих уча­щихся.

«В библиотеке были произведения Маркса, Энгельса, Ленина, Плеханова, Бебеля, В. Либкнехта, Лафарга, Жореса», — рассказывает Александр Чаплин.

Николай любил старшего брата, жадно слушал его рассказы о подпольных кружках, об истории революци­онных движений, о подготовке революции в России.

Близкие вспоминают, как ои в ту пору зачитывался ре­волюционной литературой.

Когда в 1916 году Александра, студента медицинского факультета Московского университета, арестовали за участие в нелегальной студенческой сходке, исключили из университета и выслали под надзор полиции, четыр­надцатилетний Николай словно сразу повзрослел.