Новый заведующий умел пахать, косить, ухаживать за скотом. А тут говорят: организуй ячейки, руководи их работой… Растерялся заведующий, загрустил. И сначала все пошло не так, как надо.

Однажды приходит Чаплин:

— Ну как дела идут, Данила? Освоился?

—    Плохо, ничего не выходит.

—    А ну давай присядем. Расскажи, что и как делаешь.

Рассказал, в каких волостях побывал, сколько ячеек создал, что советовал делать.

—    Дела у тебя идут не так уж плохо, — заметил Чап­лин. — Только не слишком ли ты размахнулся?

Долго сидели тогда, говорили о работе, о своих ду­мах, мечтах.

Чаплин твердил:

—    Надо знать деревню, знать, о чем думают люди, как живут. Иначе какие же из нас. руководители?

После этого разговора как-то легче стало работать, словно сил прибавилось. Ясно стало: и Николаю трудно, а он не стесняется, расспрашивает. Пропала скованность, робость.

Кобаренков тепло вспоминает дух коллективизма, сердечность товарищей, комсомольскую дружбу.

«Весной 1920 года, заехав к матери в деревню — а жили мы недалеко от железнодорожной станции Кар- дымово, — заболел я брюшным тифом.

Дней через пять примчался Николай. Поздоровался, вынимает сверток.

—    Наш завхоз достал для тебя сыру. Ешь и скорей поправляйся!

А я до той поры сыру-то и не едал.

—    Не надо, Коля, оставь себе. В Смоленске с про­дуктами трудно. Снеси домой, в семье ведь живешь.

А он:

—     Брось валять дурака. Тебе поправляться надо, и поскорее. Iia одной картошке далеко пе уедешь. Да п ребятишек воп сколько, полная горница!»

Весь день провел у больного друга Николай, помо­гая его матери по хозяйству. Вечером уехал, подняв на­строение у больного и у матери.

Смолоду рос Николай Чаплин добрым и благожела­тельным к людям. И они платили ему взаимностью.

К 1920 году Чаплин стал известным комсомольским работником, и Центральный Комитет PKC1VI направил его в Тюмень секретарем губернского комитета союза. Мне в ото время пришлось работать в Омске секретарем Сиббюро комсомола. Тюменская организация входила тогда в Сиббюро РКСМ. Мы с председателем Сиббюро Фридрихом Юттом помнили Чаплина по встречам на II Всероссийском съезде РКСМ. Мы радовались его при­езду в Тюмень, нуждавшуюся в опытных комсомольских работниках.

Сестра Николая, М. П. Чаплина, одна из тогдашних смоленских комсомолок, так описывала отъезд брата: «Я помню, как мы провожали Николая на Смоленском вокзале. Оп был без всякого багажа. На нем были кепка и френч, в руках брезентовый портфель. Как встал из-за рабочего стола, так и поехал».